Президент FIDH Карим Лахиджи: принцип невмешательства – фиговый листок для бездействия

karim_lahindi_presidentFIDH

Иранский адвокат Карим Лахиджи возглавил Международную Федерацию прав человека (FIDH) в мае этого года. В Иране он защищал политзаключенных, подвергался за это арестам и нападениям, его офис пытались взорвать. Когда стало понятно, что иранские власти не остановятся даже перед убийством неугодного адвоката, он покинул страну, но продолжил борьбу за свободу своего народа. Однако цель Карима Лахиджи – помочь и другим странам – таким, как Беларусь.

Президент Международной Федерации прав человека ответил на вопросы главного редактора сайта charter97.org Натальи Радиной.

- Господин Лахиджи, впервые Международную Федерацию прав человека возглавил выходец из Ирана. Вы не понаслышке знаете о том, как действуют и за счет чего существуют диктатуры. Как ваш опыт повлияет на работу организации?

- За время моей работы адвокатом и правозащитником в Иране я вынужден был противостоять двум авторитарным режимам (сначала правительству шаха, а потом и правительству Исламской Республики), добиваясь, чтобы правление страной основывалось не на произволе, а на уважении основных свобод и прав человека.

Международная Федерация прав человека (FIDH) – это федерация, в настоящий момент объединяющая 178 организаций по всему миру. Наши членские организации в самых разных уголках света продолжают эту борьбу: каждая у себя и в то же время все вместе.

Мой личный опыт (местами очень печальный) придает мне еще больше уверенности в необходимости нашей борьбы, и я надеюсь, что смогу вложить в общее дело и свою энергию, и свою увлеченность.

Если сравнивать ситуацию с правами человека в разных странах, мы видим, что все диктатуры похожи друг на друга, различается лишь уровень вседозволенности и степень цинизма правителей. Причем вседозволенность часто обусловлена экономическими факторами, а это определяет и возможности влияния на эти режимы.

- Ваше первое послание на посту президента Федерации было обращено к правозащитникам со всего мира, брошенным в тюрьмы. В Беларуси находится в заключении ваш коллега, вице-президент FIDH Алесь Беляцкий. Что может помочь его освобождению, на ваш взгляд?

- К огромному нашему сожалению (и я говорил об этом в своем первом выступлении в качестве новоизбранного президента FIDH), более двадцати активистов наших членских организаций находятся в заключении в результате своей правозащитной деятельности. Двое из них – члены нашего международного правления, основного органа Федерации. Один из них – хорошо вам известный Алесь Беляцкий, вновь переизбранный на пост вице-президента FIDH на нашем Конгрессе в Стамбуле в мае 2013 года.

Набил Раджаб находится в тюрьме «Челюсти» в Бахрейне и я, пользуясь случаем, хочу поблагодарить наших белорусских коллег за акции солидарности с ним – акции прошли не только в Минске, но и в Новополоцке. Набил смог получить фотографии этой и многих других акций в свою защиту и был очень тронут тем, что, несмотря на собственное тяжелое положение, белорусские правозащитники проявляют солидарность с далекими коллегами.

То, что Алесь Беляцкий и Набил Раджаб, несмотря на заключение и преследования, вновь стали членами правления Федерации – проявление нашей солидарности. Мы не откажемся от своих усилий и будем делать все, что в наших силах для их освобождения, также как и для освобождения других наших коллег и жертв беспредела по всему миру.

В частности, я хотел бы добиться более эффективного дипломатического давления на белорусский режим со стороны международных структур, в которые входит Беларусь и в которых у нашей Федерации есть консультативный статус. Европейский Союз и другие влиятельные структуры и страны также должны быть твердыми и последовательными в своих требованиях.

В происходящих в Беларуси систематических и грубых нарушениях виновен правящий режим, а также конкретные люди. Их личная ответственность не должна быть забыта.

Я только что сказал, что диктатуры похожи. Но различается степень цинизма и, пожалуй, мафиозности их правительств. Под цинизмом я понимаю, в том числе, насколько им безразлично, что о них говорят на международном уровне, и насколько их волнует собственная репутация, в чем именно они видят почет или хулу.

Некоторые все же не любят выглядеть совсем уж диктаторами, а некоторых это даже радует… Мне кажется, международное сообщество при применении санкций, дипломатических или экономических мер, должно всегда учитывать, с кем имеет дело и к какой категории принадлежит этот правитель.

- Вы были адвокатом в Тегеране и защищали сотни политзаключенных. В Беларуси преследуют адвокатов, которые защищают узников совести: их лишают работы и лицензий на адвокатскую деятельность. Что бы вы посоветовали вашим коллегам? Как им не изменить себе и своей профессии и оказать помощь политзаключенным?

- Те адвокаты, которые бескорыстно служат своему призванию, платят дорогую цену за защиту института права. Во многих странах мира их арестовывают, преследуют, приговаривают к годам заключения. Мои коллеги и друзья, Насрин Сотуде и Абдольфатах Солтани, иранские адвокаты, отбывают многолетнее заключение в Иране. Я и сам был в их положении, и моя деятельность привела меня в вынужденное изгнание.

В Беларуси адвокаты также подвергаются преследованиям, у них отбирают лицензии за профессиональную деятельность – защиту политических заключенных. Мы помним о каждом из них и стараемся помогать всем этим мужественным людям. Мы также плотно работаем со Специальным докладчиком ООН по вопросу независимости судей и адвокатов. Ведь важно не только остановить эти адресные репрессии в странах, где они продолжаются, но и добиться для «опальных» адвокатов возможности продолжать их нужную и абсолютно легитимную деятельность.

- В 1982 году вы были вынуждены покинуть Иран из-за политического преследования. Не жалеете о принятом решении?

- 20 лет я работал адвокатом в Иране. На меня действительно оказывалось большое давление: меня арестовывали, я подвергался физическим нападениям, в мой офис даже подкладывали взрывчатку. Несмотря на это, я никогда не думал об отъезде, даже вынужденном. Но обстоятельства сложились так, что в 1981-82 годах ситуация ухудшилась еще больше и был выписан ордер на мой арест.

Один близкий к правительству человек, информации которого я мог доверять, передал мне по секрету, что не только мой арест – дело решенное, но и моя жизнь в опасности. Я покинул Иран в марте 1982 года и лишь месяц спустя добрался до Франции.

Конечно же, я не прекратил свою деятельность и здесь. 10 первых лет были очень трудными. Но потом ситуация в Иране слегка изменилась: в начале 1990-х мои друзья в Иране и гражданское общество в целом смогли снова организоваться, были воссозданы правозащитные организации, женские, студенческие группы, журналисты вновь стали активно работать. Я активно включился отсюда в их работу. К сожалению, этот период продлился недолго. После президентских выборов 2009 года неправительственные организации были закрыты, активисты арестованы и приговорены к длительным срокам заключения или принуждены к изгнанию.

Конечно, работать в изгнании на благо своей страны трудно. Но, когда у вас нет выбора, тогда только так и можно и даже необходимо. Многие мои иранские коллеги оказались в той же ситуации, что и я. Мы объединились в две правозащитные организации, работающие в изгнании. Важно понимать, что это не вопрос нашего личного выбора – работать отсюда. Мы просто не смирились с изгнанием и продолжаем нашу работу, делая все, что в наших силах.

- В прошлом году я встречалась с Суэр Белхассен в Париже. Она родилась в Тунисе, но очень хорошо понимает ситуацию в Беларуси и всей душой болеет за изменения в нашей стране. Честность и неравнодушное сердце — это визитная карточка FIDH?

- Главное в нашей борьбе – универсальность прав человека. Они важны и нужны для всех стран мира. Да, я разделяю эту уверенность (если хотите, эту страсть) с моей предшественницей на посту президента Федерации.

Слово «призвание», наверно, наиболее правильно отражает общую для нас судьбу – судьбу правозащитника. Вы знаете, как непросто складывалась судьба Суэр Белхассен, снова вернувшейся в родной Тунис после окончания ее мандата в Федерации. Тяжело было и мне, очень трудно сейчас Алесю Беляцкому. У нас у всех общие призвание и цели в жизни.

- У вас есть какие-то надежды в связи с приходом к власти в Иране нового президента Хасана Роухани?

- В иранской конституции президенту отводится не очень значительная роль. Верховный лидер (аятолла) Ирана имеет куда более значительные полномочия и влияние на исполнительную власть. И эта должность пожизненная…

Да, президентская кампания Роухани подала некоторые сигналы, воспринятые с надеждой нашим народом и международным сообществом. Казалось, произойдут политические изменения к лучшему, возможно, даже освободят политических заключенных.

Но соотношение сил в стране как с законодательной, так и с практической точки зрения очень сложное и не дает простора президенту: Иран уже сталкивался раньше с этой проблемой. Все это не внушает мне большого оптимизма относительно возможностей Роухани, даже если предположить наличие у него желания улучшить ситуацию со свободами граждан: ведь Верховный лидер страны по-прежнему однозначно и резко пресекает все возможности политической либерализации.

- Почему он начал с чудовищных и скандальных угроз в адрес Израиля?

- Нисколько не защищая его, напомню, что после первого шока выяснилось, что воспроизведшие его слова СМИ сильно их исказили, он буквально употребил несколько иные выражения, и потом эта информация была подправлена.

В любом случае наша Федерации я лично решительно осуждаем любые проявления нетерпимости из любых уст, тем более главы государства. Относительно палестино-израильского конфликта мы неоднократно выражали свою позицию. Мы требуем от обеих сторон признания норм и решений ООН и международного права в целом.

- Вы мудрый человек, который прошел в жизни через многие испытания. И, безусловно, хорошо знаете свою страну. Что, на ваш вгляд, необходимо сделать Западу, чтобы в Иран наконец пришла демократия?

- Вне всякого сомнения, в первую очередь, именно иранский народ должен продолжать борьбу за свою свободу и демократию. Мы просим одного: международное сообщество, в том числе, западные страны, должны быть солидарны с нашей трудной борьбой и помогать нам необходимым дипломатическим давлением, имея целью снизить уровень репрессий, удушающий гражданское общество, пытающееся противостоять диктатуре. Именно поэтому мы призываем особо обращать внимание на судьбы адвокатов, правозащитников, журналистов – пока все они работают в страхе и репрессиях, народ не сможет «расправить крылья». Они – гарант гражданской активности.

Конечно, есть общие черты между ситуацией с Ираном и Беларусью – и с точки зрения их сотрудничества с международным сообществом тоже. Именно поэтому я очень хочу, чтобы международное сообщество действовало принципиально и твердо по отношению к обоим этим режимам, предоставив возможность народам наших стран более свободно определить свой путь.

- На Западе сегодня принято говорить, что изменение ситуации в диктаторских странах зависит исключительно от народов, а международное давление на диктатуры — «вмешательство во внутренние дела». Не кажется ли вам, что таким образом западные политики бросают людей, которые находятся под гнетом, на произвол судьбы?

- Права человека универсальны. Поэтому важный аргумент невмешательства во внутреннюю жизнь страны часто становится, извините, фиговым листком для бездействия международного сообщества.

После Всемирной конференции по правам человека в 1993 году в Вене и создания по следам ее решений Верховного комиссариата по правам человека международное сообщество выработало общий план по укреплению деятельности в области прав человека во всем мире. 7 000 участников, в числе которых были правительства, договорные органы, национальные институты и представители неправительственных организаций, заложили тогда новые принципы, главный из которых – универсальность прав человека и абсолютная необходимость их соблюдения.

Это – наш общий долг. Ни одна трагическая ситуация не должна остаться без ответа и без международной солидарности с жертвами правонарушений.

- Не секрет, что белорусская и иранская диктатуры имеют тесные связи. Известно, что Лукашенко поставлял в Иран вооружения в обход санкций. Почему мир не реагирует на это должным образом?

- К сожалению, это сотрудничество – не единственное как в отношении Ирана, так и в отношении Беларуси. Геополитические стратегические альянсы часто заменяют собой право, в том числе и международное. Но даже когда это кажется нормой, мириться с этим необязательно, и демократические страны хотя бы дают возможность открытой критики подобных практик – возможность, которой мы широко пользуемся. И с этим приходится считаться. К сожалению, в странах, вроде Ирана и Беларуси, наши возможности совсем другие…

Тоже относится и к России. Более того, это мощная держава оказывает большое влияние на многие страны. Даже сирийская проблема сейчас завязана на России и Китае. Мы недавно выступили на тему скандального использования ими права вето, когда речь идет о преступлениях против человечности. Этому будет посвящен, в том числе, ближайший Совет по правам человека, где страны, называющие себя «схожемыслящими» (это их собственное выражение, ставшее официальным в ООН) – Россия, Китай, Куба, Узбекистан, Иран, Северная Корея – выступают единым фронтом, сдерживая, по мере своих возможностей, влияние демократических стран и попытки гражданского общества влиять на ситуацию…

Мы как правозащитники можем документировать нарушения прав человека, делать их гласными и призывать к ответственности – всеми доступными нам методами.

- Вы хорошо знали Алеся Беляцкого. Что бы вы хотели сказать ему и другим белорусским политзаключенным, которые сегодня продолжают находиться в тюрьмах?

- Не буду оригинален. Пожелаю им мужества, сил и надежды. Я сам был в заключении, знаю, как реагирует человеческая психика на лишение свободы, не говоря уже о физических испытаниях. Я глубоко переживаю за Алеся, которого знаю лично очень давно и к которому испытываю бесконечное уважение.

Я также думаю о его семье и о семьях всех политических заключенных в вашей и других странах. Знаю по опыту, через что они и их близкие сейчас проходят, знаю, что значит клевета, шельмование, потеря работы и многое другое, через что проходят те, кто остаются на воле.

Именно поэтому мы создали специальный сайт Freeales.fidh.net на трех языках: мы хотим, чтобы мир знал, что происходит в Беларуси с гражданским обществом, о его мужественной и тяжелой борьбе. Мы также хотим, чтобы беларусы знали, что мир не сидит, сложа руки, какой бы не казалась безнадежной их ситуация. В самых разных уголках мира проходят акции солидарности, работают политики, журналисты, правозащитники, делая все, что в их силах.

Наше оружие – Право и Гласность – не всегда могут приносить нам мгновенный успех. Но они – единственный гарант успеха долговечного. Да, Алесь и другие политические заключенные все еще не обрели свободу, но мы делаем и будем делать все, что в наших силах, чтобы добиться их освобождения. Федерация работает по всему миру и, когда мы оглядываемся назад и пересматриваем список тех, за кого мы боролись, видим, что очень многим удалось помочь. Главное – не опускать руки.

Поделиться в соц. сетях

Share to Google Plus
Share to LiveJournal
Share to MyWorld
Share to Odnoklassniki
Share to Yandex

Статьи по теме

Написать ответ

Вы можете использовать эти HTML тэги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>